Честно заработанная пятёрка

Поле, русское поле,

Светит Луна или падает снег…

Какая Луна, когда на дворе день белый? И откуда среди лета снег? Ну, не совсем средина лета, но и не зима же. Июнь. А вот поле есть. Поле без конца, от края до края, до горизонта. И всё поросло красными маками. Да так густо, что и зелени почти не видать. Только кармин цветов. И по этому полю в обнимочку идут куда глаза глядят Пашка с Элькой, соседкой-татарочкой Не чистая, полукровка, да всё одно — татарка. А чему дивиться? Апосля нашествия Орды у нас едва не в каждом есть хоть капля татарской крови. Говорят чистая кровь русичей лишь на Севере осталась, куда татаре не добрались. А просто их коням жрать нечего было. А татарин ли, монгол ли без коня, что милиционер в бане без пистолета. Правду говорят: поскреби любого русского, татарин и вылезет.

Давно Пашка на Эльку засматривался, давно клинья бил, да всё мимо да мимо. И не сказать, что девчонка как-то отрицательно относилась к Пашке. Нормально. Только вот гулять с ним не соглашалась ни в какую. Выросли в одном дворе, вот и не воспринимала его как парня. Скорее как брата. А кто с братом гулять станет. Ни поцеловаться, ни потискаться, ничего такого. Вот и дружили, как пионеры. А тут Элька, словно королева, обратила внимание на своего верного пажа и снизошла до прогулки с ним. Вот и приминали они красивые цветы, идя невесть куда. Им было без разницы. Просто шли, разговаривая, и им было хорошо вдвоём. Где-то в вышине звенел жаворонок, в траве шмыгали какие-то букашки, стрекотали кузнечики. И вся эта какофония складывалась в музыку лета. Жаль не композитор Пашка и вообще ни разу не музыкант. А всё медведь виноват, который, видать, уши Пашке в детстве оттоптал и потому Пашка едва ли мог отличить ноту «До» от ноты «Ля». По крайней мере учительница пения в младших классах так и не смогла от него добиться чего-то вразумительного, музыкального. Зато пел Пашка, пусть и без слуха, громче всех в классе. Не в ноты, перевирая мелодию, но старательно выводил рулады. И потому ни гитары, ни пианино, ни сраного горна с барабаном ему не доверяли. А был бы музыкальный слух, записал бы эту музыку лета. Да ну её, ту музыку, когда рядом с тобой идёт такая девушка и не против, что ты смело обнял её за талию и твоя рука нет-нет да соскользнёт с талии на то место, откуда у людей ноги растут. Кстати, к слову сказать, что это место, что ножки у Эли на зависть.

Шли, останавливаясь, целовались до остановки дыхания и снова шли, пока не отдышатся. А потом опять целовались до головокружения. И в какой-то момент, когда целовались в очередной раз, Пашка с удивлением обнаружил, что Элины брючки странным образом куда-то исчезли и его руки ощутили бархат кожи Элиной попы.

Пашка в испуге отдёрнул руку. Вдруг Эля обидится. А она оторвалась от его губ, спросила

— Паш, ты что?

— Эля, можно?

Что можно было понятно без уточнений. Эля тихонько засмеялась

— Можно, Паша, можно. Тебе всё можно.

Сердце рвануло куда-то в вышину, туда, где невидимый жаворонок пел свою песню. Дыхание перехватило, как у той вороны, у которой в зобу дыханье спёрло. Тут не кусок сыра, тут намного лучше, вкуснее. И Пашкины руки уже смело начали изучать Элино тело. А её руки теребили пояс Пашкиных брюк, расстёгивали молнию и стягивали с него одежду. А Пашка исступлённо целовал Элю. Целовал губы, шею, целовал выступающие холмики грудей под кофточкой, целовал животик, Венерин холмик. Эля чуть раздвинула губы и напряглась, Пашка приник к ароматному…Ну как бы поэтичнее назвать то, что Пашка целовал взасос, вытягивая оттуда слегка пахнущую мускусом вкуснейшую влагу. А Эля теребила Пашкины волосы, гладила их, прижимая его голову к своей промежности и лишь шептала

— Паш, Паша, Пашенька…Милый, любимый! Пашаааа!

Она напряглась, застонала, прижала Пашкину голову к себе. Через какое-то время отпустила.

Пашка совершил обратный вояж от нижних Элиных губок к верхним. Элька со стоном прошептала, словно опасаясь, что её кто-то услышит

— Паш! Паша! Я тебя хочу!

Неужели?

Среди ясного неба прогрохотал залпы салюта, рассыпались фейерверком, симфонический оркестр Большого театра грянул музыку, земля закачалась и травы расступились, приняв в свои объятья влюблённых

Пидорасы! Бидорасы! Твари конченные! Чернильную каракатицу им в глотку через жопу. Каракатицу Пашка видел. Недавно смотрел по телевизору «В мире животных» и дядя Коля Дроздов рассказывал про эту хитроумную тварь. Чего бы ещё пожелать этим сволочам, достойным потомкам инквизиторов, придумавших будильник. Сссууукиии! Твари конченные! Бляди! Такой сон обломить. Нет, каракатицы им мало.

И Пашка принялся придумывать способы казни для изобретателя будильника. Оживлял, сволоту, и снова пытал, умервщлял. Так могло бы продолжаться долго, да надо было вставать. И без того обгаженное настроение упало ниже городской канализации. Пашка вспомнил, что сегодня в третий раз идёт сдавать курсовик грымзе еврейского происхождения — Саре Абрамовне. Тоже та ещё сука — два раза завалила. Так антисемитом станешь и будешь в любой беде искать еврейский след. Хотя вот Юзик, пацан из соседнего подъезда, вовсе на еврея не похож, хотя еврей чистокровный. И мама у него нормальная. Юзька в драке труса не празднует, товарищ надёжный, не жмот. А эта…Может всё же есть какая-то градация между евреями и жидами?

Этим вопросом Пашка замудряться не стал. Некогда. Умылся, пожевал чего-то, что нашёл в холодильнике, оделся и потопал в институт. Настроение ещё то и шёл Пашка будто на каторгу, едва передвигая ноги. Ему припомнилось, как о таком настроении как-то выразилась мамина подруга тётя Таня

— На работу иду, будто на аборт. Так не хочется, но знаю, что надо.

Аборт Пашке не грозил, а вот желания особого не было. Третий раз идёт на это рандеву. Не сдаст, можно рисовать паровозик с вагончиками и в одном из окошек вагона рисовать себя. Лысого, в необмятой форме новобранца, едущего — Ту! Ту! — туда, где принимают таких нерадивых студентов — в ряды Рабоче-Крестьянской доблестной Красной Армии. Денег на отмазаться нет и не предвидится. Пашка представил как будет над ним, сиротинушкой, издеваться эта…Нет, не будем поминать всуе. Это как нечистого помянуть. Помянул — он тут как тут. А вот и родимое крылечко не менее родного института. На крыльце весёлые и радостные стоят девчонки. Им что? Им ряды СА не грозят. Пашка тяжко вздохнул. Не то, чтобы он был таким уж уклонистом. Просто обидно, когда кто-то, имеющий папашу с лапой и с баблом, не думает про службу, твёрдо зная, что в любом случае отмажут. А тут…Эх, жисть моя жистянка!

Высокая двустворчатая дверь альма матер гулко бухнула, ощутимо поддав под зад не успевшего проскочить Пашку. Бля, ещё и эта туда же. И без того настроение хуже некуда.

Пашка добрался до третьего этажа, постучал в дверь аудитории, приоткрыл створку и засунул внутрь голову

— Можно?

А спрашивать-то и не у кого. Нет никого. Ауууу! Людииии! Отзовитесь! В ответ лишь эхо. И куда пропала эта экзекуторша?

Тут кто-то легонько похлопал Пашку по спине. Он резко развернулся. Вот она, Сара свет Абрамовна, во всей своей красе. Небольшого роста, черноволосая, с классическим еврейским носом. Пашка кхекнул, прокашлялся, проявил вежливость

— Здрасьте, Сара Абрамовна. Я вот…Вы мне назначили. Ну и вот.

Пашка протянул преподше папку с курсовиком. Та постояла, пристально глядя на Пашку хмыкнула

— Готов? Точно готов? Молодец! Только вот что, Данилов, у меня сейчас времени нет. Извини, ректор собирает на совещание. Если ты не против, то подходи после пяти — Она на минутку задумалась. — Знаешь, наверное лучше, если ко мне придёшь домой. Я точно не знаю, как освобожусь, а дома после семи точно буду. Может раньше. Помнишь, где я живу?

Ещё бы не помнить. Будучи первокурсником помогал перевозить мебеля на новую квартиру. Еврейка, она еврейка и есть. Нанять грузчиков жаба задавила, а вот студиозов припахать — милое дело. Это сладкое слово халява. Пашка замотал головой, соглашаясь.

— Данилов, не тряси так головой, оторвётся. А она тебе ещё пригодится. Тебе ещё два года учиться. Пока свободен. Буду ждать вечером.

Пашка добросовестно припёрся к назначенному времени и теперь сидел на лавочке у подъезда, терпеливо ожидая экзаменаторшу, чтоб ей…Вообще-то не поминай всуе, ведь ещё ей сдавать курсовик, а вдруг мысль вещественна? Кто знает, что там метафизики нагородили, вместе со всякими апологетами новомодных течений. Так вот пожелаешь чего человеку, а оно возьми и возвернись к тебе же. На фиг, на фиг. Лучше уж на лавочке сидеть, ногой покачивать. Благо вечных старожилов лавочек, как в других дворах, не наблюдалось никто не комментировал ни самого Пашку, ни его одежду. Ничего вообще. И потому он точно знал, что пока ещё не наркоман, не алкаш и что там ещё у бабушек в определениях. Обычно, если этим внештатным особисткам попадается на глаза девушка — проститутка, наркоманка и вообще блядь конченая. Парень — наркоман и пьяница. Благо в шпиёны не записывают. Говорят, что в одном из домов соседи собрали деньги и купили своим старушкам путёвку в Голландию, чтобы они посмотрели на настоящих наркоманов и проституток. Врут, поди. Зачем куда-то ехать, когда их и здесь пруд пруди.

А вот и явление Сары народу. К дому подкатила тачка и из неё выбралась дама еврейской наружности. Это внутри у Пашки что-то кипело. Каких-то особых признаков еврейства в Саре Абрамовне, кроме имя и отчества, не наблюдалось. Скорее проглядывало что-то ближе к Кавказу. Ну да Пашуня пришёл сюда не в родословных разбираться, а курсовик сдавать.

Преподша увидела студента, терпеливо ожидающего её на лавочке, подошла. Пашка вежливо оторвал свой зад от лавки, поздоровался

— Добрый вечер, Сара Абрамовна.

— Виделись, Данилов, виделись. Держи.

Она сунула в руку Пашке пакет и пошла к подъезду. Тот поплёлся следом. От преподши шлейфом растекалось благоухание духов и чего-то явно спиртного. И не банального пива или водки. Пахло дорогим вином. Ну так кто на что учился. Электронный замок мяукнул, открываясь, пара вошла в подъезд. Лифт мигом домчал до нужного этажа. Позвенев ключами, хозяйка отворила двери.

— Проходи, я сейчас. — И уже скрываясь за дверями туалета, вспомнила — Пакет на кухню поставь.

Пашка занёс на кухню пакет, поставил на стол. Огляделся. Мда, богато живут преподаватели. Мебеля, техника. Огляделся и вышел в прихожую. Скромно встал у стеночки, подпирая её своим плечом. За закрытыми дверями туалета послышался шум воды, что-то брякало, потом затихло. Хозяйка открыла двери, вышла.

— А ты что тут стоишь, как бедный родственник? В комнату проходи.

И пошла впереди, показывая куда идти.

— Вот тут я живу. Проходи, садись на диван. Ну что, готов к труду и обороне?

— К какой обороне? — Пашка сглотнул слюну. — От кого?

— От меня. Я буду тебя пытать, а ты отбиваться. Готов?

Пашка шутливо вскинул руку в пионерском салюте

— Всегда готов!

— Молодец. Показывай, что там у тебя.

И Паша робко протянул папку с курсовиком севшей напротив него преподавательнице.

Та каким-то хозяйским движением закинула ногу на Пашкино колено, не сделав попытки взять папку с бумагами. Пиджачок, застёгивающийся на одну единственную пуговицу, распахнулся. Епть! Тётка презирает лифчики? Так с её небольшими титьками такое вполне терпимо. Пашка, у которого проснулись естественный рефлексы, попытался отодвинуться, как-то, не обижая хозяйку, убрать её ногу со своей. Ситуация какая-то не совсем понятная. На возраст своих партнёрш по постели Пашуля давно не смотрел, благодарно принимая всё, что ниспослано. Но тут преподша. И как она посмотрит, прояви её студент активность. И просто сидеть, тупо пялясь на титьки и ляжки, тоже не выход. А эта зараза хихикнула, потянула Пашку за собой, заваливаясь на диван.

— Я же обещала пытку. Это лишь начало.

И прижала Пашкину голову к промежности, А для верности, чтобы не вырывался, скрестила ноги, захватив в их плен своего студента. Пашка, принюхавшись, понял: Подмылась, сучка, готовилась. Придётся ебать. И приняв это решение, осмелел. Сдвинув в сторону ткань ажурных трусов, губами и подбородком раздвинул коротко стриженные волосы, половые губы и лизнул открывшуюся мякоть пизды.

— Аххх! — Тело Сары выгнулось, подалось навстречу умелому языку. — Ещё!

Пашка мысленно хмыкнул: Сколько лизано-перелизано, начиная с писек и писюнек родственниц, и заканчивая письками подруг. Одной больше, одной меньше — какая разница. Тем более, что Сарина пизда не воняла, скорее пахла приятно. Видать чем-то побрызгала, кошёлка старая. И Пашка шевелил языком, старательно отрабатывая зачёт. Не всё преподам — мужикам студенток пялить. Оказывается и преподши- женщины тоже могут пользоваться своим положением. Пашке даже стало смешно. В диковинку, когда не выпрашиваешь, не лезешь к бабе, а она сама тебя почти что насилует, не интересуясь твоими хотенчиками. А хотенчики бугрили штаны, просясь на волю.

Сара застонала, сжала ноги, сдавив Пашке голову. Расслабилась.

— Ну вот, на тройку, считай, сдал. Теперь на четвёрку? Или трояка хватит?

Пашка возмутился.

— Чего это трояк?

Сара встала с дивана, стянула с себя трусы, приказала Пашке.

— На пол садись.

Сел. И что дальше? А дальше насильница, иначе её не назовёшь, присела над Пашкиным лицом.

— На четвёрку надо стараться. Приложить больше сил. Начинай сдавать, а я оценю.

— Молодец! Молодец! — Придерживая рукой задранную юбку, постанывала, не забывая хвалить старательного студента. — Клитор пососи. Уммм! Мальчик мой, ещё!

И Пашка давал ещё и ещё. А эта профурсетка, быстро кончив в первый раз, не торопилась получить ещё один оргазм, растягивала удовольствие, лишь комментировала действия студента и умело руководила ими, подсказывая на что стоит обратить внимание Пашкиному ласковому и умелому языку. Нууу, наконец-то! Сжалилась судьба над Пашкой. Сара коротко вскрикнула, кончая. Какая она влаго обильная. Потекло, будто из прорвавшейся трубы. Сара сама вытерла Пашкино лицо, скомандовала

— Сядь! И сними штаны!

А куды крестьянину податься? Увяз язычок, так и члену пропасть. Подчинился. Сара посмотрела на Пашкиного лучшего друга и напарника по плотским утехам, даже потрогала.

— Сиди, я сама. Только направляй.

И вновь Пашка в пассивной роли. Получается, что не он ебёт, его ебут.А Сара Абрамовна не спеша насаживалась на Пашкин кол, замирала на мгновение, чтобы вскоре двинуться назад, делала несколько быстрых движений задом и вновь насаживалась не спеша. Гурманка, блин! Любительница сладкого. А пизда у неё ничего, не расхлябана. Член входит плотно, растягивая губы. Пашке, откинувшемуся на диване в полусидячее положение, было прекрасно видно, как хуй с пиздой милуются, ведя неторопливую беседу. Но вот Сара задвигала жопой быстрее, заспешила и Пашка почувствовал, что вот-вот, прямо сейчас будет ядрёный взрыв с обильным выбросом поражающего вещества. Благо запасов того вещества скопилось достаточно. И едва Сара прижалась своим лобком к Пашкиному, ухватил её за жопу, потянул к себе, плотно прижимая и взорвался.

Отдышались.

— Ну что, четвёрку заработал.

— Пашка заворчал

— Я старался, а тут…

Преподша перебила его

— Хочешь отлично?

— Хочу.

— Раздевайся и иди в ванну. За ночь сдашь на отлично?

— Сдам!

Пашка, придерживая спадающие штаны, поплёлся в ванну. Да, блин, такой зачёт он и представить не мог.

Утром Сара Абрамовна, наливая Пашке ароматный, не растворимую бурду, кофе, спросила

— У тебя ещё хвосты есть?

И смотрит внимательно. Ночь не прошла даром. Губы опухли от поцелуев, под глазами синие круги, походка морская, вразвалочку.

— Есть.

— У кого?

— У Людмилы Эдгаровны.

— Хочешь сдать? Я договорюсь. Ты парень старательный, сильный. Есть вариант сдать на отлично. Договариваться?

— Да. А как я узнаю?

— Она сама тебя вызовет.

Пашка вышел из подъезда, вздохнул полной грудью. Армейский поезд поедет без него. Чего он там, в той армии забыл? У него там ни родни, ни знакомых. Достал зачётку и убедился, что пятёрка никуда не делась и это был не сон. Повернулся к окнам Сары Абрамовны. Она стояла у окна. Помахал ей рукой. Она помахала в ответ и послала воздушный поцелуй. Пашка улыбнулся. А есть же среди евреев нормальные люди, есть. И Сара Абрамовна одна из них. Ещё раз вздохнул и подумал о предстоящем экзамене. Всё, никаких шмар, надо силы копить. Если и Людмила такая же спермодавка, как эта, то сил понадобится много. Тихонько засмеялся, вспомнив старый анекдот про Василия Ивановича и сметану. А что, тоже вариант. И счастливый, довольный проведённой ночью и полученной пятёркой, пошёл на остановку транспорта.

Ну как, понравилось?

Нажми на сердце, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Количество оценок: 0

Оценок пока нет. Поставь оценку первым.

Дружище, почему такая низкая оценка?

Позволь нам стать лучше!

Расскажи, что надо улучшить?

Добавить комментарий

Ваш адрес электронной почты не будет опубликован.

Избражение из порно квеста Первая команда, virtual passionТы же понимаешь, что реклама помогает нашему сайту. Отключи блокировщик

Ну как, понравилось?

Нажми на сердце, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Количество оценок: 0

Оценок пока нет. Поставь оценку первым.

Дружище, почему такая низкая оценка?

Позволь нам стать лучше!

Расскажи, что надо улучшить?