Три дня после дембеля — часть вторая

— Снег кружится, летает, летает,

И поземкою клубя,

Заметает, зима заметает.   — пьяная тётя иди со мной по тёмной улице на которой кое-где светили редкие фонари, без конца напевала себе под нос, припев своей любимой песни.

Я шёл с Любой вниз по улице, придерживая мамину сестру под руку, чтобы она пьяная не упала и не потянула меня за собой, ведь в другой руке я держал сумку в которой лежали бутылки с водкой и и вином.

А ещё идя с тётей, я тревожно всматривался по сторонам. Район где жила Люба, назывался Нижний Посад и пользовался у нас в городе дурной славой, тут испокон веков селился разный сброд, уголовники и беспробудная пьянь.

При царе посадские мужики традиционно выступали заводилами в кулачных боях. А в советское время в семидесятые годы, когда в городах дрались районы на район. «Посадские» стали огребать по полной, ведь против них выступал центр города и » Черёмушки».

Обозлённые » посадские» караулили парней из » центра» на реке, возле которой и находился Нижний Посад, и избивали толпой. А ребята из центра города и » черёмушек», ловили » посадских» в местном доме культуры, когда они приходили туда на танцы и аналогично давали им по шеям.

В конце семидесятых перед моим уходом в армию, с » посадскими» произошли две крупных стычки,

когда в драках принимало участие по несколько десятков человек с каждой из сторон. А потом всё затихло, хотя конечно могли избить и ограбить парня из чужого района. Но массовых драк район на район уже не было.

Да и идя с самой Любой, отвязной продавщицей из » пятого» магазина. Я мог особо не волноваться. Вся местная пьянь и уголовники отоваривались у неё в вино-водочном отделе, ведь » пятый» единственный продмаг в городе где торговали водкой и вином с восьми утра и до десяти часов вечера.

И все алкаши знали Любу в лицо. А ещё мою тётю » кадрили » самые известные бандиты нашего города, которые между отсидками на зоне, жили с ней в её однокомнатной квартире, в старой » хрущёвке» возле городской бани.

Однажды какая-то » гопота» поздно вечером подловила пьяного Толяна шедшего из пивбара домой, избили и сняли с него новую собачью шапку. А она стоила дорого и обошлась нам в пятьдесят рублей, большие деньги по тем временам. Да и ещё с учётом того, что шапка эта была пошита из собственного » материала».

У дяди Паши, деревенского родственника Толяна, в доме жила огромная рыжая дворняга, она повадилась рвать и душить домашних кур. Дядя Паша за это её пристрелил, а шкуру с убитой дворняги отдал Толяну.

Мама Нина используя свои связи, нашла мастера который выделывал собачьи шкуры и шил из них шапки. И новенькая рыжая лохматая шапка из дворняги, обошлась нам в пятьдесят рублей. А на рынке такие шапки стоили и сто и даже сто пятьдесят рублей.

И когда Толян пришёл домой без шапки, мою мать чуть инфаркт не сразил. Она тут же помчалась к Любе и попросила свою двоюродную сестру помочь. И та ей не отказала.

Уже на следующий день, рыжая собачья шапка снятая с отца, была у нас дома. А вместе с шапкой довольный Толян получил от ограбивших и избивших его » посадских» парней, ящик » червивки, » дешёвого но забористого » плодово-ягодного» вина крепостью в шестнадцать градусов.

И все это произошло благодаря Любе, она тогда жила со Славиком, авторитетным уголовником недавно вышедшим из тюрьмы и державшим в своих руках, все районы нашего города.

К слову сказать, Славик был последний из бандитов с которыми сожительствовала моя тётя. Он так и не вернулся в наш город после очередного » похода» на зону.

Может нашел себе на Севере где Славик отбывал очередной срок за грабёж, другую Любу. А может его молодую жизнь сгубила коварная заточка, подло воткнутая в сердце в жестоких лагерных разборках, нам это узнать было уже не дано. Но так, или иначе, уголовники Любу больше не «кадрили»

То ли бандиты в нашем городе перевелись, то ли сама Люба к этому времени поистаскалась и вышла в «тираж, » и её место в бандитских кругах заняли девчонки помоложе. Но факт оставался фактом, моя красивая и развратная двоюродная тётя, жила одна и вела меня сейчас к себе домой, не просто выпить и отметить мое возвращение из армии. Но и лечь со мной в постель и заняться сексом.

— Осторожно тут племяш, опять хулиганьё лампочки повыкручивало. Замучилась их из магазина приносить. — сказала мне Люба, когда мы с ней зашли в полутёмный подъезд её дома.

Свет горел только на втором этаже, а на первом было темно. И тётя которая была привычна к темноте у себя в подъезде, взяла меня за руку ведя по ступенькам лестницы на второй этаж где находилась её квартира.

» Хрущёвка» в которой жила Люба, была последним двухэтажным зданием на нашей улице. Дальше вниз начинался частный сектор, за ним городское кладбище и река.

— Вот мы и дома, у меня давно мужиков в квартире не было. Как Славика посадили, с тех пор я одна живу. За исключением моей поездки в Москву, но это не считается. — сказала мне Люба открывая дверь ключом, запуская меня вперёд.

И как только дверь её квартиры захлопнулась, тётка полезла ко мне с поцелуем.

— Что с тобой племяш? Когда со мной танцевал в столовой, ты смелее был. — Люба недовольно сопя носом отошла от меня, беря из моей руки сумку с продуктами и выпивкой.

Пока мы шли по улице, пьянку с меня как рукой сняло, а трезвый я был жутко стеснительный. И когда двоюродная тётка закрыла на ключ изнутри дверь своей квартиры и мы с ней остались одни, а она потянулась ко мне с поцелуем. На меня напал столбняк. Я впервые находился один на один с женщиной и не знал что делать?

— Я тогда был пьяный тётя Люба, а сейчас протрезвел. — честно ответил я маминой двоюродной сестре, стоя одетый в коридоре.

— Стеняешься что ли? Ну это ты зря племяш. Я своя и меня не нужно стесняться. Снимай свою куртку, шапку, ботинки и проходи на кухню. — смеясь сказала мне Люба, ставя сумку с продуктами на кухонный стол.

А я следуя её совету, снял с себя куртку, кроличью шапку и ботинки, прошёл на кухню в носках.

— Тапки что не одел горе? У меня полы чистые, но зачем без тапок ходить? — засмеялась Люба, видя что я стою у неё на кухне в одних носках.

Тётка поставив сумку с продуктами на стол, метнулась в коридор и принесла оттуда серые тапки.

— Славику покупала, но он их так и не успел поносить, посадили беднягу. Теперь они твои, можешь одеть их племяш на ноги. Они новые не разу не одёванные. — Люба положила на пол передо мной тапки своего бывшего ёбаря уголовника, и мне пришлось их одеть, так как пол у неё на кухне был холодным.

Сунув ноги в тапки пропавшего в северных лагерях Славика, я сразу почувствовал тепло. Домашняя обувь была на толстой подошве и в таких тапках можно было не только ходить по квартире, но и выходить в них летом на улицу во двор.

— Чешские, по блату достала. Предлагала такие тапки твоей мамаше для Толика, а она отказалась. — сказала мне Люба, стоя возле кухонного стола и деловито вытаскивая из сумки взятые на свадьбе продукты и бутылки.

А я услышав слова тёти о том, что моя мать не стала брать у неё импортные тапки для Толяна, подумал, что Нина давно махнула рукой на пропойцу мужа, а тому какая разница шмурыгать по квартире в импортных тапках, или в наших советских.

— Ну Лариса, наложила всего, что нам с тобой на неделю хватит. — восторженно говорила Люба, выкладывая на стол жаренные котлеты, нарезанную колбасу разных сортов, ароматно пахнущюю буженину, истекающую жиром вкусную селёдку » иваси», её заведующая столовой Лариса Михайловна, положила в сумку прямо в тарелке.

Различные консервы, начиная от шпрот и кончая лососем и горбушей в масле. Даже красную рыбу мать Сашки Егорова в сумку Любе положила.

— Еды полно, а вот выпивки маловато будет. Ты как думаешь племяш? — спросила у меня тётка, выложив из сумки все продукты на стол.

И действительно, при всём этом изобилии закусок, две бутылки » пшеничной» водки сиротливо стоящих по центру стола, выглядели как » бедные родственники». Бутылка портвейна «777» и бутылка » жигулёвского» 🍺 пива, были как бы не в счёт.

— Не знаю тётя, я не люблю выпивать. — ответил я маминой сестре, больше смотря на неё, чем на стол с закуской и выпивкой.

И в моих словах была правда. Я не испытывал влечения к водке и вину, меня интересовали женщины, и то что было скрыто у них под одеждой.

— Похвально племяш, очень даже похвально. Я не люблю алкашей, они меня целый день в магазине достают. Но немного выпить все же нужно. Для веселья в компании. — тётке понравилось мое безразличее к водке, ведь все её предыдущие ухажеры любили прикладываться к бутылке.

Тот же Славик с которым она жила, целыми днями торчал в пивбаре и в местном ресторане.

— Ты не стой столбом Костя, помой руки в ванной и нарежь хлеба на стол. А я пойду переоденусь. — сказала мне Люба, видя, что я стою возле стола на кухне не зная чем себя занять.

— Хлеб в хлебнице, а ножи в столе. — пойду халат надену, а то джинсы 👖 мне ляжки натёрли. — Люба провела руками у себя по бедрам, на которых в обтяжку сидели синие джинсы, словно показывая мне как ей тесно в них и вышла из кухни в зал, закрыв за собой дверь.

А я пошёл по коридору в ванную, которая в квартире у Любы была расположена так же как и у нас, и совмещённая с туалетом.

И едва зайдя, увидел на стиральной машинке, кучу женского белья, поверх которого свободно лежали трусы и лифчики. Для меня это было непривычно, ничего подобного у нас дома в ванной не было. Нина никогда не оставляла на виду своё нижнее бельё.

Вымыв руки, я было хотел взять розовые женские трусики лежащие поверх белья на стиральной машинке, чтобы понюхать их промежность. Но побоялся, тётка была блатной, жила с уголовниками и неизвестно, что она могла обо мне подумать, застав за эти занятием?

— Молодец племяш, сколько раз я просила Славика наточить ножи. А ему похер было, как я резала тупыми ножами 🍞 хлеб, так и резала. А у тебя руки » золотые». — похвалила меня Люба, зайдя на кухню в коротком цветастом байковом халатике, под которым соблазнительно выглядывали её стройные ножки и круглые гладкие коленки.

Достав из стола ножи, я первым делом их наточил напильником, лежавшим там вместе с ножами. Так как хлеб они совершенно не резали.

— У меня раковина на кухне подтекает, посмотришь её потом племяш? — сказала тётка, показывая мне на » мойку» в углу, под которой стояла чашка, собирающая капающую в неё воду.

— Да там скорее всего прокладки нужно поменять тётя. Я завтра вам её починю. — ответил я тётке, вспомнив что перед моим уходом в армию, у нас потекла на кухне » мойка», и Толян вместо тоненьких заводских прокладок, поставил на место соединения между сливным шлангом и раковиной, толстые прокладки, вырезанные из автомобильной камеры.

— Да это не срочно племяш. Потерпит ещё, она у меня давно течёт и я к этому привыкла. Давай лучше твой приход из армии отметим Костя. И может ты посмелее со мной будешь — засмеялась Люба, доставая рюмки из кухонного гарнитура висевшего на стене.

Короткий халатик надетый на тёте задрался при этом кверху, и я увидел её ляжки, белые, нежные и часть стройных ножек.

Люба насколько я её помню, не любила носить юбки и постоянно ходила в джинсах, или в брюках. И сейчас видя впервые голые ноги и ляжки у своей молодой тёти, у меня встал колом член.

— С возвращением солдат. За наши вооруженные силы, которые делают из мальчишек настоящих мужчин. — толкнула тост Люба, когда я разлил водку по стограммовым стопкам себе и ей.

Чокнувшись со мной, тётка лихо опрокинула стопку с водкой в свой накрашенный яркой помадой рот и выпив её одним глотком, занюхала кусочком чёрного хлеба, словно заправская алкашка.

В отличии от своей двоюродной сестры, моей матери, которая кривила губы даже от сухого вина, и запивала его лимонадом. Люба умела пить и пила водку по мужски занюхивая её корочкой хлеба.

— Ну как легче стало? А то сидишь словно девица на выданье. — смеясь сказала мне Люба, после того как я выпил стопку водки и закусил крепкий алкоголь котлетой.

— И в кого ты такой скромный Костя? Мамаша у тебя боевая. Отец, так у него язык как помело, а ты тихоня. — тётя сидела передо мной за столом дожидаясь когда я прожую котлету, и сама налила из бутылки, водки в рюмки, себе и мне.

— Давай вдогонку ещё по одной и покурим. Я курить сильно хочу, на свадьбе у Ларисы не разу не вышла. — предложила мне Люба, протягивая налитую рюмку.

После второй выпитой стопки водки, у меня по телу прошло приятное тепло, а стеснительность как рукой сняло.

Я сидел с поддатой тётей у неё дома и внаглую пялился на её колени и часть белых нежных ляжек, которые она самым бестыдным образом мне демонстрировала, расстегнув как бы нечаянно одну из пуговок внизу халата.

Если у нас в трёхкомнатной квартире кухня была не очень большой и мы едва умещались в ней втроём. То кухня в однокомнатной квартире у тёти Любы, была совсем крошечной и я сидя с ней за столом, едва не касался коленями её колен.

Большую часть маленькой кухни у маминой двоюродной сестры, занимал огромный холодильник » ЗИЛ» ещё сталинских времён. И кроме него другой громоздкой мебели на кухне не было.

Небольшой кухонный стол, пару стульев возле него, радиоприемник висящий на стене и шкафчик для посуды подвешенный над столом. Вот и вся обстановка маленькой, но уютной кухни у тёти Любы.

— Ты » яву» куришь племяш. А я » космос» обожаю, мы с твоей мамой одни и те же сигареты курим. — сказала мне тётка, когда я сходил в коридор где на вешалке висела моя куртка в кармане которой лежала пачка » явы».

— Да мать мне блок достала, я их до армии курил. Но теперь придётся ехать за ними в Москву. — ответил я тётке, давая ей прикурить от своей зажигалки и прикуривая сам.

— Сдалась тебе эта Москва. У нас в райпо всё есть. Не для всех конечно, но в Москву не обязательно ехать чтобы достать дефицит. Теперь я тебя буду » явой» снабжать, а у матери больше денег на сигареты не проси. — сказала мне тётя затягиваясь кишенёвским » космосом».

Люба сидя напротив меня на стуле, запрокинула ногу за ногу и моему взору открылась голая ляжка молодой женщины вплоть до бедра.

Она без трусов сейчас передо мной сидит. Мелькнуло в моей голове, видя что полы халата у тётки почти полностью распахнулись и я видел её бедро, но трусов не было видно.

— А у тебя девушка есть Костя. Ждала небось девчонка из армии? Но ты на свадьбе за столом один сидел, пока я тебя не «закадрила». — спросила у меня Люба вставая со стула на котором сидела.

К моему удивлению тётка тут же села ко мне на колени, давя своей небольшой мальчишеской попкой мой стояк, и вопросительно посмотрела мне в глаза.

— Нет тётя Люба, не ждала меня девушка из армии. Только мама писала мне письма и она единственная из женщин которая ждала моего возвращения с Урала. — честно ответил я Любе, упираясь вставшим колом членом ей в попку.

Тётка это чувствовала и даже тихонько поёрзывала жопой сидя у меня на коленях из в стороны в сторону, как бы натирая её об мой член.

— Так ты выходит ещё мальчик племяш? Забавно, вот почему ты такой стеснительный. Но ничего, я тебя сегодня по родственному мужиком сделаю. И хорошо, что ты со мной это впервый раз будешь делать, а не со своей ровесницей которая и сама толком ничего не умеет. — Люба сидя у меня на коленях потянулась к пепельнице стоящей тут же на столе, и затушив в ней окурок сигареты, обвила руками мою шею целуя меня в губы взасос.

На этот раз я сосался с тёткой по настоящему. После выпитой водки стеснительность у меня пропала, я положил сигарету которую курил в пепельницу и обняв мамину сестру руками за плечи, впился губами в её накрашенный помадой рот.

— Целоваться совсем не умеешь племяш. Но ничего тётя тебя научит. Я всему научу тебя Костя, всему мой двоюродный племянник. — Люба тяжело дыша оторвалась от моих губ и смотря мне в глаза сидя на моих коленях, расстегнула пуговки вверху халатика одетого на ней и моему взору предстали груди тридцатилетней женщины.

— Возьми их рукой,

Костя. Не бойся, погладь, мне приятно когда парни мои груди ласкают. — попросила тётка, сидя у меня на коленях с распахнутым до пупка халатом вывалив из него голые сиськи.

Я второй раз в жизни видел женские груди, но сейчас не издалека в отражении зеркала серванта, как когда-то давно ещё перед армией у мамы Нины. Голые груди двоюродной тёти были у меня перед глазами и я мог их реально взять руками и пощупать.

— Ой, ну не бойся ты их брать в руку. Смелее племяш, смелее. — говорила мне тётка, когда я положил ладонь на одну из её небольших сисек и погладил.

Люба сидя у меня на коленях, сама прижала руками мою ладонь к своим грудям, показывая мне, что их нужно мять, а не гладить.

И я следуя её желанию, одурманеный выпитой водкой и близостью обнаженного женского тела, взялся двумя руками за голые сиси двоюродной тёти, и с наслаждением их помял, как она меня просила.

— Оой, вот так племяш, какой ты молодец у меня. Но их не только мять нужно но и целовать. — простонала Люба смотря мне в глаза.

Тётка сама взяла рукой одну из своих полуотвислых сисек с бледно-розовыми сосками и приподняв её кверху, обняв другой своей рукой меня за шею, наклонила мою голову вниз, давая мне в рот сосок своей небольшой груди.

— Да, вот так, соси их племяш, соси родной, как же мне приятно. — Люба сидя у меня на коленях давя своей мальчишеской попкой мой стояк в штанах, гладила руками волосы у меня на голове, а я нагнувшись вовсю сосал

у неё соски на грудях и целовал сами сиськи, мягкие и нежные.

И целуя груди у тёти Любы, посасывая губами бледно-розовые сосочки на них, я вспомнил голые сиси мамы Нины, увиденные мной в школьном возрасте в отражении зеркала серванта. И большие тёмно-коричневые соски на их концах.

У женщин форма грудей и сосков на них разная. У моей матери они крупные, и соски имеют другую форму и цвет. А у её двоюродной сестры груди небольшие, отвислые, мягкие как вата, и сосочки на них мелкие и блеклые.

Подумал я, сося соски на грудях у двоюродной тётки, упираясь вставшим колом членом ей в жопу и мысленно сопоставляя груди у двоюродных сестёр.

— Ну всё, всё милый, ты меня довёл. Пришла пора тебе мужиком становиться племяш. У меня несколько месяцев никого не было. И я не могу больше. — хриплым голосом сказала мне Люба, вставая с моих колен.

— Пошли в зал на кровать Костя, согрешим с тобой родственник. — тётка взяла меня за руку и повела за собой в зал который в однокомнатной квартире, служил ей одновременно и спальней.

— Раздевайся и ложись, а я сейчас приду. Мне нужно на пару минут в ванную. — сказала Люба, зайдя со мной в зал.

Мамина двоюродная сестра не стала включать в комнате люстру которая висела под потолком, а пройдя к окну задернула на нём шторы и зажгла стоящий возле окна напольный торшер.

— С ним намного приятнее будет, не люблю этим при свете заниматься. — снимай с себя одежду племяш и ложись в постель, а я быстро схожу по своим делам в ванную и приду к тебе. — сказала Люба, показывая рукой на кровать стоявшую в углу.

Тётка прижалась ко мне всем телом и поцеловав меня в губы коротким но страстным поцелуем, быстрым движением руки, обхватила мой стояк в штанах и ощупала его пальцами словно проверяя размер.

Она чувствовала мой хуй жопой, сидя у меня на коленях за столом на кухне и сейчас захотела убедиться в том, что она ощущала.

— Я быстро Костя, а ты ложись и жди меня. — ощупав мне член, тётя отпрянула от меня одарив при этом взглядом своих наглых глаз и прошла в ванную захлопнув за собой дверь.

А я снимая с себя дрожащими руками одежду, вдруг вспомнил, что видел подобный взгляд три дня назад когда вернулся из армии. Точно так же смотрела на меня моя мать. У двоюродных сестёр всё было разное, и внешность и комплекция, а вот глаза у них были одинаковые, блядские.

И я всё на свете наверное отдал бы, чтобы на месте Любы сейчас была бы моя мать Нина. И точно так же как её двоюродная сестра, стояла передо мной в распахнутом коротком халатике, мяла мне член через штаны, ощупывая его требовательными материнскими пальчиками и смотря на меня развратными шальными глазами, сказала чтобы я раздевался, ложился в постель, и ждал её пока она подмоется в ванной.

Но это мое желание было невыполнимо и я это знал. Моя мать никогда не ляжет со мной в постель. Нина возможно и была блядью, но с сыном она не будет спать ни при каких обстоятельствах.

Подумал я раздевшись до гола с бешеным стояком ложась в разобранную постель к двоюродной тёти, отодвинув мысли о маме на второй план. Но всё же мне пришлось вспомнить про Нину, так как постель тёти пропахла её духами.

Обе сестры курили не только одни и те же сигареты, кишенёвский » космос». Но и духарились одинаковыми духами. От подушек и простыни постели тёти Любы, шёл терпкий запах гвоздики, жасмина и мускуса.

Это был аромат духов «Красная Москва», любимый парфюм обоих сестёр.

А ещё от постели тёти Любы, по мимо аромата духов, шёл запах женщины, пьянящий и возбуждающий, который кружил мне голову и делал мой и без того стоявший колом член, буквально » каменным».

— Заждался племяш? Я за столом пока у тебя на коленях сидела, сильно возбудилась и мне понадобились небольшие водные процедуры. — смеясь сказала Люба заходя в зал из ванной, но увидев меня голого лежащего без одеяла на кровати, тут же осеклась перестав смеяться.

Тётка зашла в зал из ванной тоже голой без халата, и я видел перед собой в жёлтоватом свете напольного торшера, красивую молодую женщину, длинноногую, с небольшими полуотвислыми грудями и белесым с рыжинкой лобком.

— Я твоей мамаше ящик водки с получки куплю. Не ожидала племяш что он у тебя такой большой? Честно не ожидала. — скороговоркой заговорила тётка, садясь ко мне на край кровати.

Люба во все глаза рассматривала мой член, сидя рядом со мной на кровати.

И мне дико польстило, то что двоюродная сестра моей матери, опытная в постельных делах женщина, на полном серьёзе восхитилась моим хуем. А прожженную продавщицу Любу из «пятого» магазина, казалось ни чем нельзя было удивить.

— У Славика как у воробья член был, он мне им только щекотал внутри. А мне нужен большой хуй, такой как у тебя Костя. — с этими словами тётка легла ко мне под бок, прижимаясь к моему телу мягкими как вата грудями, поцеловав меня в губы и обхватила мой член рукой.

Вот и всё, сейчас она ляжет сверху и я стану мужчиной.

Почему-то представилось мне, хотя я был девственником и занимался только суходрочкой в школьные годы и в армии. Но я знал из рассказов парней во дворе, что женщина может ерзать сама на мужчине сверху и совершать половой акт.

— Ты только не пугайся племяш. Так надо. — хочу твоего » красавца» сначала у себя во рту подержать. Нравится мне это дело жутко, а он как раз для меня, как раз. — снова скороговоркой заговорила тётка, не выпуская мой хуй из руки и смотря на меня возбуждённым взглядом.

А меня честно после её слов, как бы парализовало, я лежал без движения и ждал активных действий со стороны тёти Любы.

В армии рыжый Серёга с Харькова, тот самый мой кореш которого вместе с конопатым Михой ссадил с поезда патруль в Кирове. Рассказывал мне, что он давал «за щеку», одной бляди у себя в Харькове, и что это даже лучше чем ебать. И вот сейчас подобное произойдет и со мной, а ведь тётя Люба тоже блядь и её перетрахало много парней и мужчин в нашем городе.

— Не дрожи ты так, расслабься. Не откушу я его у тебя. Это минет называется, потом сам будешь просить меня его тебе сделать. — сказала Люба, целуя мне живот.

От прикосновения её влажных губ, живот у меня задрожал и опытная продавщица из » пятого» магазина, перешла от поцелуев к делу.

— Как же я соскучилась по такому члену как у тебя Костя. — простонала тётка беря в свой накрашенный яркой помадой рот, мою залупу.

Люба обхватила губами головку члена и глянула на меня каким-то » стеклянным» взглядом своих блядских глаз. Но это было лишь мгновение, тётка закрыла глаза и замычав от наслаждения, взяла мой конец глубоко за щеку и стала сосать его словно самую сладкую конфету.

А я смотрел на то как двоюродная сестра моей матери сосет у меня член, гладил её по светлым волосам на голове и не верил в происходящие.

И только небывалая сладость которая постепенно усиливалась от того, что влажные и горячие губы тёти Любы, раз за разом обхватывали мою залупу, скользили по ней верх и вниз, говорили мне что происходящие со мной самая настоящая явь, и то что я скоро начну спускать в рот двоюродной тётке.

— Ыыыы, аааа, аааа — зарычал я не выдержав того, когда в очередной раз Люба глубоко взяла мой член за щеку, жадно его сося, обрабатывая одновременно ртом и языком. Было до того приятно, что если бы я не дрочил долгие годы учась в школе, то наверное потерял бы сознание от оргазма полученного мной с тётей.

— Молоток 🔨 племяш, дал мне отвести душу. Я давно мечтала такой большой член как у тебя пососать. А твоя сперма родственник, очень вкусная и жирная, словно сметана. — тётя Люба легла со мной рядом на кровать облизывая языком губы.

Вернувшись из армии, три дня я не дрочил и сейчас наспускал двоюродной тётке полный рот густой и полезной молодой спермы. Люба её не выплюнула, а проглотила, и как мне показалось даже с удовольствием.

Серёга с Украины совсем другое рассказывал. По его словам когда он давал за щеку бляди у себя в Харькове, ему было приятно, а вот девушка которой он кончил в рот, выплюнула его «спущёнку» и даже промывала губы водой.

— Не брезгуешь меня после этого целовать Костя? — спросила у меня Люба, когда я обнял её и поцеловал в губы.

После сделанного мне минета, тётка лежала со мной рядом тяжело дыша, но ко мне не прикасалась.

— Славик и другие парни у которых я брала в рот, никогда меня после этого не целовали в губы, брезговали. По их понятиям им западло «вафлёрш» целовать. — сказала мне Люба и заплакала.

— Они дураки и уголовники, а я другой, не такой как твой Славик и его друзья алкаши. Я не брезгуют вами тётя, и хочу ответить вам лаской на ласку. — я снова поцеловал Любу в губы, совершенно не испытывая к ней ни какого чувства брезгливости за то, что она сосала у меня член.

Наоборот я был на седьмом небе от счастья, что подобное произошло со мной и сама Люба, можно сказать » легенда» нашего городка, переспать с которой была несбыточная мечта многих моих друзей, сосала у меня член и я кончил ей в рот.

— Ты что задумал племяш? Перестань, мне стыдно. — тётка упёрлась в мою голову руками, не давая опуститься ниже.

После поцелуев в губы, я стал целовать Любе груди и сосать соски, а потом покрыл поцелуями нежный животик молодой женщины и опустился ниже целуя маминой сестре рыжие волосики на лобке.

— Я хочу её у вас поцеловать тётя. Вы мне сделали приятно и я вам тоже сделаю. — ответил я Любе, целуя у неё пальцы на руках, которыми она удерживала мою голову.

Но держала её тётка слабо, как-то безвольно, скорее всего для приличия. И ей самой было интересно, что будет дальше.

— Ой, делай что хочешь Костя. Но только мне стыдно. — ответила Люба, снимая руки с моей головы.

Несколько секунд я лежал без движения, сам себе не веря в то, что я буду сейчас делать. А потом целуя у двоюродной тёти волосики на лобке я попытался поцеловать у неё пизду расположенную между ног, но у меня это плохо получалось.

— Подожди, дай я тебе помогу глупенький. Вот так удобнее будет племяш. — Люба взялась руками за мою голову отталкивая её от своего лобка.

Мамина сестра согнула ноги в коленях, широко раздвинула ляжки и только потом сама притянула мою голову к своему лобку.

— Вот теперь давай, делай своей тёте приятно племяш. Раз ты этого хочешь. — со стоном сказала мне Люба, ласково гладя волосы у меня на голове и в тоже время требовательно прижимая мое лицо к своему лобку.

И хотя в комнате светил только торшер, озаряя её мягким тусклым светом, я отчётливо увидел у Любы между ног в промежности, её половую щель. Она была прикрыта розовыми лепестками похожих на губы складок и с них капала смазка.

Неужели у моей мамы такая же щелка как у тёти? Подумал я, впиваясь ртом в нежные и сочные удивительно похожие на женские губы, складки на пизде у двоюродной тётки.

— Ооой, ну что ты делаешь племяш? Перестань, пожалуйста — говорила сквозь стоны мне Люба, но тётка не отталкивала мою голову от своего лобка, а наоборот сильнее её прижимала, запустив пальцы в мои волосы на голове и даже делая мне больно.

А я не мог ей ответить, потому что лежал на животе между её раздвинутых ног и с наслаждением лизал у маминой сестры влагалище, представляя на её месте свою мать Нину.

И если я действительно прикоснусь когда-нибудь к маминой письке губами, то тут же потеряю сознание, ведь даже сейчас сося нежные половые губы у двоюродной тёти, я не на шутку возбудился и опавший после минета член, в данный момент стоял у меня колом и я им упирался в матрас.

— Ааа, ооойй, что же ты делаешь со мной племяш? — завыла тётка, больно схватив руками меня за волосы на голове, и в то же время до звона в ушах, сжала ляжками мою голову.

Было непривычно больно, но я терпел, ведь впервые в своей молодой жизни, я лизал пизду у взрослой женщины и она сейчас испытав оргазм от этого, сжимала ляжками мою голову.

— Они чистые, дай я тебя оботру, счастье моё. — Люба достала из под подушки розовые шёлковые трусики и обтерла ими мне лицо, нос, губы и подбородок.

Вот почему от её постели шёл такой странный возбуждающий запах. У неё под подушкой лежали ношенные трусы и она ими сейчас вытирала мне лицо, а затем подтерлась трусами сама.

— Я тебя чуть не придушила племяш. Но сам виноват, разве можно такое с тётей делать? Хотя ты молодец, я давно сама хотела подобное попробовать, но не с кем было. Славик меня точно на месте бы прибил, если я предложила ему у меня полизать. — говорила тётка, лаская и целуя меня в губы, лёжа рядом со мной на кровати.

Так продолжалось несколько минут, Люба ласками благодарила меня за то что я исполнил её потаённую мечту и вылизал у неё влагалище, доведя тем самым двоюродную тётю до клиториального оргазма.

— Пора наконец мужчиной становится племяш. Иди ко мне милый, он у тебя снова в форме и я хочу его… — тётка потянула меня на себя одновременно раздвигая ноги, и когда я лег на неё, она взяла мой член в руку и сама направила его к себе в щелку, обхватив при этом мои бедра ногами как лягушка.

— Толкай, толкай его глупенький. — простонала под мной Люба двигаясь мне навстречу.

Тётка нетерпеливо подмахнула мне и как бы насадилась на мой стояк, показывая мне что нужно делать.

— Вот так, это же просто племяш, аааа, ооооййй, сильнее. — застонала Люба, когда первоначальный ступор с меня прошёл и я начал неуверенные толчки, вгоняя раз за разом член во влагалище маминой двоюродной сестры.

А это в миллион раз лучше чем дрочить. Ебать женщину такое наслаждение, что с дрочкой и не сравнить. Думал я лёжа сверху на тётке,   сношая мамину сестру, смотря женщине в глаза и видя в них свою мать.

У двоюродных сестёр глаза были один в один, и я сейчас ебя тётку, представлял что трахаю её толстожопую сестру.

— Ыыыы, аааа, аааа. — я кончил на Любе так и толком не начав её ебать.

Едва всунув член в горячее и влажное женское влагалище, я почувствовал небывалую негу, ощущения были запредельные. Я лежал сверху на женщине, причём она доводилась мне родней по матери и толкал ей член в пизду. И естественно впервый раз я не смог долго быть с Любой, а кончил на ней примерно через полминуты, успев сделать с десяток качков.

— Вот и всё милый, ты стал мужчиной. Это дело нужно отметить. Пошли на кухню племяш. — Люба не рассердилась на меня за то, что я едва начав её трахать, накончал ей во влагалище, а выебать толком не выебал.

Мамина сестра терпеливо дождалась пока я с неё отвалюсь на бок, достала из под подушки свои розовые шёлковые трусики, обтёрла ими мне член и подтеревшись трусами сама, встала с кровати, а я встал вслед за ней.

— Красивая я племяш? — спросила у меня Люба, когда мы с ней зашли вдвоём на кухню, в которой ярко горела электрическая лампочка.

Свет на кухне тётка не выключала и он светил пока мы с ней занимались сексом в зале.

— Вы очень красивая тётя. И я был в вас влюблён с восьмого класса. — признался я Любе, стоя перед ней голый возле кухонного стола.

Я впервые в жизни видел перед собой голую женщину и она была прекрасна в своей первозданной обнаженной наготе.

При тусклом свете торшера я толком не рассмотрел тётку, а сейчас стоя напротив неё в маленькой кухне, ярко освещённой электрическим светом, исходящего из большой люстры на потолке. Я видел всё на теле у двоюродной тётки, вплоть до родинок у неё на плечах.

Молодая тридцатилетняя  блондинка, с длинными волнистыми волосами спадающими ей на плечи, голубоглазая, с красивым словно кукольным личиком, пухленькими губками и красиво очерченным носом, стройная и длинноногая, моя двоюродная тётя была хороша во всех ракурсах. Не зря эта смазливая продавщица из » пятого» магазина, пользовалась успехом у мужчин и с ней жили авторитетные уголовники нашего городка.

Единственное что мне не нравилось в двоюродной тётке, так это её груди и лобок.

Сиськи у тридцатилетней тётки были уж слишком размяты и по ощущениям когда я их мял руками, напоминали собой мягкую вату. Да и соски на Любиных грудях были какие-то блеклые, невзрачные. Не сравнить с сосками её двоюродной сестры.

Я вспомнил увиденное мной в школьном возрасте в отражении зеркала серванта. Полуголая мать стоящая в одной юбке, в коридоре возле трюмо и её большие белые груди увенчанные на концах крупными тёмно-коричневыми сосками. Сиськи у Нины были в два раза больше чем у Любы, но они у моей матери не висели плетьми, а выпирали вперёд словно накаченные шары.

А ещё у мамы Нины лобок должен быть покрыт чёрными волосянками, судя по найденными мной несколькими тёмными волосками в промежности её трусов, которые мать с пьяну забыла на сеновале, ебясь с дембелем Виталиком, а я их тогда нашёл.

Я мысленно представил себе поросший чёрными волосиками низ живота у своей матери и сопоставил его с белесым с рыжинкой лобком её сестры, который я сейчас видел перед собой. И будь у меня выбор, я бы с удовольствием променял потёртые прелести тридцатилетней тётки, на добротные формы её сорокалетней сестры.

— Я многим нравлюсь племяш. Но только не всем даю. А тебе сегодня повезло, что со мной встретился. Да и мне пожалуй тоже. Я ни с кем из парней такого удовольствия не получала, как с тобой Костя. — тётка стоя передо мной обвила руками мою шею и прижавшись ко мне всем телом, поцеловала меня в губы взасос.

В ответ я обнял мамину двоюродную сестру сначала за плечи, а потом взял в ладони её ягодицы на жопе и стал их мять, сосясь с тёткой в губы взасос.

В отличии от размятых грудей, жопка у Любы была небольшой как мячик, но ягодицы упругие и держать их в ладонях и мять, было очень по кайфу.

— А он у тебя уже вставать начал племяш. У Славика с которым я жила в последнее время, член нужно было поднимать. Да и не ёбарь он был, так себе. С тобой и близко не сравнить родственник. — Люба обхватила мой полувялый конец ладонью, и он тут же встал и налился кровью в грубоватой руке красивой и развратной продавщицы из » пятого» магазина.

Одной рукой Люба держалась за мой член, с любовью поглаживая его от головки до яиц, а другой рукой тётка открыла бутылку с водкой и налила мне и себе по рюмке.

— За твой первый раз Костя. Сегодня благодаря мне ты стал мужчиной. — толкнула тост Люба, стоя возле стола и не выпуская мой хуй из руки, выпила со мной на брудершафт, где вместо закуски был её поцелуй.

Водка обожгла мне желудок, но закусывать не хотелось, я был возбуждён и желал в данный момент только одного, всунуть стоящий колом конец, в горячую и влажную пизду двоюродной тётки.

— Давай на стуле племяш попробуем. Я давно так ни с кем не еблась. — Люба отодвинула один из стульев от стола, поставила его по центру кухни, усадила меня на стул, и держась рукой за мой член направляя его к себе в влагалище, со стоном села на него сверху и заёрзала у меня на коленях.

— Правда так хорошо племяш? Обожаю эту позу. — со стоном спросила у меня тётка, не переставая ерзать у меня на коленях.

Старый деревянный стул под нами скрипел в так движениям моей двоюродной тёти. Люба обняв руками меня за плечи, размерено еблась со мной на стуле смотря мне в глаза.

А я придерживая мамину сестру руками за бедра, буквально изнывал от наслаждения. Ведь у меня на члене со стонами двигалась поднимаясь и опускаясь вверх и вниз, красивая тридцатилетняя женщина, двоюродная сестра моей мамы Нины. И я просто не мог поверить в происходящие.

— Кость, а он у тебя не падает. — Люба тихонько поерзывая на моём члене, сидела у меня на коленях и смотрела мне в глаза.

На этот раз всё продолжалось намного дольше чем когда я сам ебал Любу.

Двоюродная тётка, ёрзала и ёрзала у меня на хую, сидя на моих коленях, и в тот момент когда я не выдержав стал спускать ей в пизду, она это почувствовала и сильнее заёрзав, с воем кончила больно уцепившись ногтям мне за плечи.

— Ему приятно в ней находится тётя Люба. — ответил я маминой сестре, придерживая молодую женщину руками за бедра не давая ей встать.

Мне было по кайфу чувствовать свой член в её влажной дырке, да и тётя пожалуй сама не хотела с него вставать, и поднялась с моих колен, когда мой конец совсем упал в её влагалище и стал вялым.

— Ну племяш, порадовал тётю. Я уже не помню как так хорошо кончала. У тебя мой размер Костя. — сказала мне тётка, ласково обхватывая рукой мой опавший конец.

Люба с любовью вытерла его чистым кухонным полотенцем снятым со стула и подтеревшись им сама, взяла из пачки «космоса» сигарету и прикурив её, глубоко затянулась, красиво выпуская дым из своих чувственных губ.

— Можно я завтра к вам опять приду тётя? — спросил я у маминой двоюродной сестры сидя напротив неё на стуле, куря свою » яву».

Мы сидели с тёткой голые на кухне и рассбабленно курили, отходя от сумасшедшего сеска на стуле.

— Не придёшь, я сама за тобой приду племяш. Теперь я твоя девушка Костя. И ты будешь со мной. — Люба встала со стула с сигаретой в руке и подойдя ко мне, села на мои колени, давя голой жопой мой вялый конец.

Тётка курила сигарету сидя голая у меня на коленях и смотрела в мои глаза любящим взглядом. Я курил вместе с ней стряхивая пепел в пепельницу на столе. А другой рукой я придерживал тётку за талию, свою бывшую любовь, на которую дрочил член в школьные годы. И вот сейчас она голая сидит на моих коленях.

— Я больше не хочу выпивать, на работу завтра. Целый день стоять за прилавком с больной головой, не очень охота. И тебе племяш не стоит больше пить. А то втянешься в это дело и станешь алкоголиком, а они ебать женщину не могут. — тётка затушила окурок в пепельнице и встала с моих колен.

— Пошли на кровать Костя. Я тебя как следует поласкаю, и если у тебя встанет на меня, то ещё разок перепихнёмся и ляжем байки. — предложила Люба беря меня за руку.

Тётка пошла вперёд играя на ходу ягодицами своей небольшой девичьей попки, а я вслед за ней, идя в комнату которая была у маминой сестры одновременно и залом и спальней, где стояла деревянная двухспальная кровать, на которой я стал сегодня мужчиной.

Ну как, понравилось?

Нажми на сердце, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Количество оценок: 0

Оценок пока нет. Поставь оценку первым.

Дружище, почему такая низкая оценка?

Позволь нам стать лучше!

Расскажи, что надо улучшить?

Добавить комментарий

Ваш адрес электронной почты не будет опубликован.

Избражение из порно квеста Первая команда, virtual passionТы же понимаешь, что реклама помогает нашему сайту. Отключи блокировщик

Ну как, понравилось?

Нажми на сердце, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Количество оценок: 0

Оценок пока нет. Поставь оценку первым.

Дружище, почему такая низкая оценка?

Позволь нам стать лучше!

Расскажи, что надо улучшить?